На изломе миров

24 тома Ленина за «эротику»

Михаил наивно полагал, что в отношении его дипломной работы ни у кого вопросов не возникнет, по крайней мере, с идеологической точки зрения. Проект скульптурной группы, представленный преддипломной комиссии, уже занял первое место в художественном конкурсе, проводившемся Киевским районным комитетом ЛКСМУ.

Скульптура называлась «Десна впадает в Днепр». Из рук девушки (Десны) в ладони юноши (Днепра) стекала вода и падала в плёс. Это была лирическая, далекая от политики композиция, не вызывающая ассоциаций ни с трезубцем, ни с каким-либо иным нежелательным в советской идеологии элементом. Бронзовый фонтан планировали установить возле кафе «Кукушка», через дорогу от райкома комсомола.

По результатам конкурса мне дали первую премию с перспективой установки объекта на месте. А премия представляла собой собрание сочинений Ленина в 24 томах. Я никак не мог сообразить, куда дену такую кучу не нужных мне книг. Наконец в райкоме комсомола посоветовали подарить их библиотеке завода "Ленинская кузница". Так и сделал.

Но важным было другое: министерство культуры выделило средства на материалы для скульптуры и я вплотную подошел к ее воплощению в бронзе. Но неожиданно проект "зарезала" преддипломная комиссия. Во время ее заседания профессор Лопухов изрек: "Это же буржуазная культура. Посмотрите, что он сделал. Он при нас раздел мальчика и девочку".

Где Александр Павлович увидел эротику в мистерии волн, воды и абстрактных человеческих образов, я не знаю, но мнение ректора не допускало никаких возражений.

Мой творческий руководитель Василий Бородай посоветовал: срочно ищи новую тему. За три месяца утвердишь эскиз, и за оставшиеся четыре вылепишь сам диплом.

Идея у меня была — "Русалка Днестровая". Но Василий Захарович пристально посмотрел на меня: "Ты еще хочешь?" — и мы оба поняли, что он имел в виду.

Последний вариант, к которому у меня лежала душа, был памятник Василию Стефанику.

Нетленка на обертке

Работая над эскизами будущей скульптуры, Михаил Дмитров решил на летних каникулах поехать в Русов, на родину Стефаника. Поощрил его к этому творческий руководитель В. Бородай, ранее сам работавший в Ивано-Франковской области и лично знакомый с сыном Василия Стефаника Кириллом.

У меня даже фотоаппарата своего не было, поэтому отправились вдвоем с Петром Кришталовичем, учившимся на кинооператора в театральном институте имени Карпенко-Карого и могущим взять там кинокамеру.

Во Львов ехали поездом. На одной из железнодорожных станций Петр купил немного колбасы. Продавщица завернула ее в серую оберточную бумагу (люди постарше помнят, что это была универсальная и единственная в советской розничной торговле упаковка).

Когда сели ужинать, я начал рисовать эскиз памятника просто на краю обертки. А когда закончил, оторвал часть с рисунком и положил себе в блокнот.

По возвращении в Киев Михаил Дмитров показал творческому руководителю и его ассистентам десятки подготовленных эскизов, однако ни один из них не понравился Бородаю.

Вижу, что недоволен. "Не то, Михаил, не то, — говорит. — Все банально, нет духа Стефаника, той его новеллистики, драмы...".

Но ассистент Бородая обратил внимание на серый, некрасивый клочок бумаги, который я даже не решился показать академику. Василий Захарович просиял: "Это же то, что нужно! С завтрашнего дня начинай лепить".

Эскиз памятника Василию Стефанику на обертке.

«Стефаника» — за свой счет

Дипломный проект Михаил Дмитров защитил с отличием. Более того, проект памятника получил положительную оценку на Всеукраинском художественном конкурсе, а сама скульптура должна была быть установлена в селе Русов за государственный счет. Именно такое решение приняла государственная комиссия, в состав которой вошли академики Михаил Дерегус, Василий Бородай и другие известные украинские художники. Но, как выяснилось, решающее значение имело не их решение, а личное мнение министерских чиновников, которым было дано право судить и миловать.

Один такой чинуша спросил у меня: 

— Кто он, ваш Василий Стефаник? Националист, наверное.

— Нет, отвечаю, украинский писатель, в школьную программу включен.

— Ну всё равно. Вот если бы он был видный партийный деятель или, допустим, герой войны, тогда другое дело...

Одним словом, сооружение памятника запретить не запретили, но и финансировать отказались. Если есть желание, могу установить за свой счет. Как сказал чиновник: "Поставишь у себя в огороде".

Еще немного, и идея выпускника Дмитрова была бы окончательно потеряна: прошел месяц, глиняный слепок уже начал разваливаться, а денег на гипс у Михаила не было. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Я должен был ехать по программе студенческого обмена в Словакию, в Братиславский университет изобразительных искусств. Мать уже продала бычка, чтобы выручить деньги мне на дорогу. Однако разрешение на выезд за границу мне не дали (припомнили "Песню о Довбуше"). Конечно, обидно было, но за присланные матерью 300 рублей я отлил Стефаника в гипсе.

Он долго стоял в мастерской художественного института, пока Михаила не предупредили: «Даем тебе неделю. Если не заберешь - вывезем на свалку».

Пустил нас с Стефаником в свой подвал Валентин Иванович Зноба, а вскоре Бородай познакомил меня с племянником Василия Стефаника Лукой Юрьевичем Стефаником, который ранее возглавлял колхоз имени Стефаника в селе Ясенев, а на момент нашего знакомства уже передал бразды правления дважды Герою Социалистического Труда П.И. Сокуру, сам же занимал руководящую должность в Городенковском районе и по совместительству был депутатом Верховного Совета УССР.

Депутату скульптура понравилась, и он свел Михаила Дмитрова со своим двоюродным братом Семеном Стефаником - сыном писателя.

С Семеном Васильевичем мы поехали в Ясенив. С целью экономии средств памятник решили сделать не бронзовый, а из кованой меди. Определились с местом — возле конторы местного хозяйства. Правда, там уже была установлена скульптура оленя и ободранный бюст Владимира Ленина, но председатель колхоза П.И. Сокур пообещал: Мы песиголовца (так в Ивано-Франковской области называли Ленина) снимем, а Стефаника поставим. Однако демонтировать бюст вождя районное начальство не позволило, поэтому пришлось подвинуть дальше под елки оленя.

Но к сожалению, как при советской власти не особо чтили классика украинской литературы, так не в большом почете он и сейчас.

Недавно заезжал в Ясенев. Стефаник мой наклонился, почти упал, пол ноги ободрано. Я обращался к местному руководству, звонил, однако реакции ноль...

«Нам таких не надо»

После окончания вуза Дмитрова направили на работу преподавателем в Косов. Но там ему отказали, сообщив, что не желают иметь у себя «националиста».

Тогда ему дал направление на работу в киевское агентство «Телепресреклама» Валентин Борисенко, возглавлявший в то время Львовский институт прикладного и декоративного искусства. Кстати, интересная деталь: скульптор Борисенко является соавтором именного того бюста Ленина в селе Ясенев, которого хотели «потеснить», чтобы поставить памятник Василию Стефанику, изготовленного Дмитровом. Вот такая ирония судьбы.

В «Телепресрекламе» Михаил Андреевич должен был лепить манекены, которые потом отливали из оргстекла. Проработал полгода, пока не оказалось, что в подвале этого агентства функционировал нелегальный цех по изготовлению скульптур. Когда милиция разоблачила преступников, главные махинаторы скрылись за границей, а молодому художнику Михаилу Дмитрову, ни сном ни духом не ведавшему о подпольной фабрике, кто-то из старших коллег посоветовал написать заявление об увольнении, пока не поздно.

Однако на этом все не закончилось. Михаилу припомнили его участие в так называемой «националистической группе», которую «раскрыл» КГБ, и соответствующие органы поставили перед молодым художником условие: покинуть Киев в течение 24 часов.

Дана

В августе 1977 года к Михаилу приехала Дана, и через несколько месяцев они поженились. Вспоминая историю их любви, Михаил Андреевич улыбается.

Мы выросли в одном селе, вместе пасли коров. Однажды, играя, я забросил ей за рубашку лягушку, а она взяла да и украла мое сердце.

Закончив Львовское педагогическое училище с отличием, Дана имела возможность сама выбрать, куда поехать на работу. Она решила отправиться на Киевщину, зная, что её жених не мыслит себя вдали от столицы.

В Фастовском районном отделе образования предложили на выбор работу в Веприке, Белках или Малой Снитынке. Они решили поселиться в Малой Снитынке, поскольку ее неровный рельеф напоминал родную Львовщину.

Молодым супругам выделили девятиметровую комнату в сельском общежитии. Со временем родились дочери - Мирослава и Оксана.

Новогодний концерт в помещении конторы совхоза с. Малая Снитынка. Поют Михаил и Дана Дмитровы.

Незаслуженный, потому что не служил

Дана устроилась воспитательницей в детский сад, а Михаил остался фактически без работы. В столичный художественный комбинат без киевской прописки его не взяли. В Союз художников СССР тоже не приняли...

В бланках была графа: "Где находились родители с 1941 по 1945 год?" Я написал: "Репрессированные", операция "Висла". После чего меня еще 10 лет не принимали в союз, и только во времена горбачевской перестройки дали добро. А уже через два года вместо книжечки с гербом СССР выдали удостоверение члена Национального союза художников Украины.

Таким образом, в начале 80-х Михаил Дмитров, победитель и призер нескольких всеукраинских художественных конкурсов, вместо активной творческой деятельности три года работал в теплице, арендованной в местном совхозе. Жили они с Даной очень бедно.

Михаил Дмитров(слева) и Василий Герасимьюк возвращаются после полива теплиц местного совхоза.

Уже начали созревать помидоры. Мы планировали купить за вырученные деньги телевизор или холодильник. Но однажды утром я застал теплицу пустой: ночью кто-то вынес весь урожай. Мы знали, кто вор, но сделать ничего не могли...

От безысходности Михаил пошел в строительную бригаду. Пять лет работал маляром, пока ему не улыбнулась «удача»: Дмитрову удалось устроиться на неполную ставку учителем рисования в младших классах. Правда, через несколько лет его настоятельно попросили написать заявление об увольнении.

Однако времена менялись, как и политическая ситуация в стране. Негативное отношение к «бандеровцам», «националюгам» и другим политически неблагонадежным элементам было уже не столь категоричным. В конце 80-х Михаилу Дмитрову все же удалось устроиться в художественный комбинат. Правда, заказов почти не было.

Работу мне давали только тогда, когда другие от нее отказывались (в основном, это были скульптурные группы, требующие сложных композиционных решений). Но, по большому счету, я благодарен за это своему бывшему руководству, потому как в те времена наибольшим спросом пользовались заказы на изображения вождей — их бюсты всегда шли на ура и хорошо оплачивались. Мне же в этом плане повезло — за всю жизнь не вылепил ни одного Ленина либо иного "великого кормчего".

Чтобы реализовать себя как художника, Дмитров отправился в Молдову по приглашению давнего друга — руководителя крупного сельскохозяйственного предприятия. И первая же работа — памятник воинам-освободителям — принесла Михаилу Дмитрову славу и много новых заказов на территории Молдовы. Из-под руки мастера одна за другой появлялись монументальные и станковые скульптуры. Это не только принесло моральное удовлетворение, но и укрепило материальное положение художника. Однако скульптора донимала мучительная тоска по родине, и он вернулся в Украину.

В 1993 году Михаил Андреевич, увлеченный идеей возрождения и развития украинской культуры, возглавил местное отделение «Просвиты», а также основал при Малоснитынской средней школе первый на Фастовщине музей народоведения и в этом же году открыл детскую художественную студию «Каменяр». Он много и плодотворно работал, однако, по-прежнему, художник не имел возможности в полную силу раскрыть собственный творческий потенциал, да и в материальном плане ситуация оставляла желать лучшего.

Первый съезд интеллигенции Фастова. В центре - украинская певица, народная артистка Украины Нина Матвиенко. 1993-й год. 

В 2000 году не востребованного в Украине мастера пригласила на работу венская академия Святой Маргариты.

Они ставили задачу очень четко, а когда я попытался внести что-то свое, сказали: мы тебя пригласили не для того, чтобы ты лепил здесь своих русских богинь, а чтобы восстанавливал наши традиции.

Михаил Дмитров возвратился на Родину в 2006 году. Опыт, полученный во время работы в Австрии, художник сегодня реализует в Украине. И параллельно с выполнением коммерческих заказов Дмитров разрабатывает социальные проекты, которые называет своей десятиной в развитие украинского государства.

Проклятие или благословение?

Сегодня Михаил Андреевич – успешный художник и известная на Фастовщине личность. Он счастливый муж, отец и дедушка.

Везло мне и на хороших людей, и плохих встречалось на пути немало. Регалий, правда, не заслужил, но куда я сунусь со своими "корнями". Думаю, что мог намного больше сделать, если бы не моя "семейная карма". Но с другой стороны, мог бы наделать много ошибок, а так хоть самому перед собой удалось остаться честным.

Михаил Дмитров в своей мастерской.