Дорога к храму Петра Емца

Говорят, чтобы лучше понять человека, нужно сначала все разузнать о ее родителях. Вряд ли это удастся сделать в случае с Петром Емцем, поскольку он никогда не видел своего отца и совсем не помнит мать.

Отца убили на войне еще до моего рождения. Помню, как в детстве читал его письма с фронта. Вместе с письмами лежала и похоронка, но мы ничего не знали о том, где похоронен отец. Только в 1971 году пришло известие, что мой отец, Захар Емец — один из пятисот воинов, лежащих в братской могиле под Говерлой.

А мама... Это были первые послевоенные годы, когда женщины в колхозе работали и за себя, и за погибших на фронте мужчин, и за лошадей, вместо которых и сеяли, и пахали. Я был еще очень маленьким, поэтому сам не помню, но когда подрос, мне рассказали, что привезли ее парализованной: уже выпал первый снежок, а женщин гнали в поле собирать свеклу. Один раз сильно замерзла, второй... Пока лежала в больнице в Тараще, мои старшие братья ходили к ней из Вовнянки, навещали; потом мать забрали куда-то дальше — уже не дойдешь.

Раннее детство Петра пришлось на период массового голода в Украине в 1946-1947 гг., вызванного как неурожаем, так и постановлением сталинского Политбюро забрать у крестьян остатки зерна, чтобы продать или подарить его странам соцлагеря.

Раннее детство Петра пришлось на период массового голода в Украине в 1946-1947 гг.

Наверное, я умер бы от голода, если бы не старшие братья, Андрей и Дмитрий. Помню, как просил, чтобы испекли в печи красную свеклу. Взял я ту свеклу, а она такая душистая и сладкая. Братья говорят: «Петя, ты уже ел сегодня...». Но я не понимал тогда, что они тоже хотели кушать. Только через много лет осознал эту большую братскую любовь... "

Калина из красного кирпича

Петр Емец стал художником, потому что рожден быть им. Он рисовал всегда, с самого раннего детства, сколько себя помнит.

Раньше в сельских домах земляной пол равняли жидкой глиной. Я учился в третьем классе, когда предложил соседке, бабушке Харете разрисовать ей пол. Чтобы получить красивый табачный цвет, растворил полусухой кизяк. Дабы добиться более светлого зеленого оттенка, добавил белую глину. Контуры рисовал углем... Когда соседи увидели результат моего творчества, тоже захотели разрисованные полы. Исполнял «заказы» чуть ли не всего села.

Наброски сначала делал на бумаге, а потом переносил мотив на коричневый глиняный пол. Получалось что-то вроде петриковской розписи — цветы, листочки. А когда натер кирпич и получил красную краску, такую калину рисовал...

Все мои «краски» бабушка Харета хранила в погребе. А настоящие, масляные, я впервые увидел, когда в наше село пришел учитель рисования Петр Старунский, дипломированный художник, которому война искалечила и тело, и судьбу. Он подарил мне коробку немецких красок. Объяснил, как пользоваться. Поскольку тогда я еще не умел грунтовать холст, рисовал на плотном картоне ".

Типичная украинская хата в те годы — под соломой, с маленькими окнами и большим садом во дворе. 

Таллинн

Согласно государственной программе поддержки детей-сирот после окончания сельской школы Петр Емец попал в Эстонию.

В Таллиннской высшей школе механики юноши получали морские специальности — Петр стал подводным картографом. Кроме того, в авиаклубе ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту, созданное в 1957 году) окончил летные курсы и мог пилотировать легкие спортивные самолеты.

Прибалтика стала знаковой для Петра Емца еще по одной причине. Именно здесь он окончил курсы живописи и графики и написал первую полноценную картину масляными красками.

Это было изображение памятника женщинам, которые ждут своих мужчин с моря. Бронзовый ангел стоит на гранитном постаменте, воздевая крылья к небу.

Руководствуясь «особыми приметами», которые дал Петр Захарович, удалось найти этого крылатого ангела. Им оказался памятник броненосцу «Русалка», установленный в таллиннском парке и посвященный 177 морякам, погибшим на этом судне 7 сентября 1893.

Увидев картину, преподаватель изобразительного искусства сказал: "Да тебя интересуют взрослые вещи". Впоследствии в стенах школы состоялась моя первая выставка пейзажных работ. До сих пор помню, как зарисовывал Таллиннские островерхие часовни. Казалось, их крыши из красной черепицы терялись где-то в облаках...

Опять дома

Если бы он остался в Прибалтике, наверное, стал бы моряком. А может художником ... Но Петр вернулся домой. Устроился преподавателем в Таращанское училище механизации, но не отработал и недели. О художнике услышала директор Володарского быткомбината.

Она приехала в Таращу посмотреть на мои работы и обратилась к руководству училища: "Вы имеете такого специалиста и молчите! Но зачем он вам?!" Уезжая, приказала:" Чтобы завтра был у меня в кабинете ".

Когда зашел к ней на следующий день, сказала как отрезала: «Даю тебе полставки гравера и полную ставку художника".

Я огорошился: "Разве там можно?"

"Все можно", — ответила коротко.

Впоследствии в Володарке открыли филиал Киевского художественно-оформительского комбината и Петр Захарович возглавлял его более десяти лет. Выполняя свои профессиональные обязанности, Емец оформлял городские улицы и разрабатывал наглядную агитацию для пропаганды коммунистических идей и советского образа жизни. А для души рисовал картины. При этом доминирующей в его творчестве была тема войны. Вот сельский мальчишка удит рыбу, сидя на крыле подбитого во время войны самолета с нацистской свастикой. На другом полотне — девушка в купальском венке замечталась о чем-то своем, засмотрелась вдаль. Но это романтическое настроение продлится лишь миг, ведь рядом на траве лежит ее автомат, и надето на этой девушке не легкое летнее платье, а военная гимнастерка.

Несмотря на, казалось бы, такую грустную тему, как война, Петр Емец в каждой своей картине воспевал жизнь, ее яркие, сочные краски. Кстати, он никогда не пользовался черный цветом — не прилипал он к кисти художника.

Также Петр Захарович часто рисовал Володарку, ставшую ему родной. Находил интересные моменты в любое время года: когда поселок утопал в роскошном буйстве майской зелени или когда дома надевали пушистые снежные шапки либо сады красовались в щедром золоте, которое вот-вот упадет на землю. Но больше всего любил рисовать цветы — васильки, маки, мальвы, пионы, ромашки, росшие в дворе сплошным ковром.

В 1977 году в райцентре открылась первая персональная выставка художника, которых в последующие десять лет было еще около двадцати. Кроме Володарки, картины демонстрировались в выставочных залах Киева, в других украинских городах. В 1981 году Петр Емец, несмотря на то, что не имел высшего профессионального образования, вступил в Союз художников СРСР.

"Упаковал с десяток не очень больших работ, чтобы удобно было везти, и прихватил диплом таллиннских курсов, дабы иметь хоть какой-то документ о художественном образовании.

Сначала работы оценили в Ленинградской академии искусств, и в Ленинграде мне дали рекомендации для вступления в творческий союз профессиональных художников. После этого я отправился в Москву, где также показал свои работы и получил удостоверение члена Союза художников СССР".

На самом деле, в советский период вряд ли можно было так просто вступить во всесоюзный профессиональный союз, но теперь уже никто не расскажет, как все произошло на самом деле. Неоспоримым остается лишь тот факт, что Петр Емец был членом Союза художников СССР, что подтверждено документально.

Между тем в родной Володарке восхищались не только его картинами — Емец был мастером на все руки. Сохранилась пожелтевшая вырезка из газеты «Молодая Гвардия» за август в 1983 года, в которой была размещена публикация о художнике. Журналистка писала: «Петр Захарович... собственноручно, с любовью построил особняк. "Узнаете дом сразу — таких в Володарке больше нет", — говорили мне люди, когда я расспрашивала дорогу к Емцам".

Неистовый апрель 86-го

Хорошая работа, постоянные дорогие заказы, добротный и просторный дом... С женой Ниной Алексеевной вырастили двоих детей — Наталью и Захара (сына Петр Захарович назвал в честь своего отца). Но в жизнь 40-летнего художника ворвалась новая любовь, испепелившая спокойное и обеспеченное бытие, погнавшая прочь из дома и даже из родного города.

Дочь Петра и Екатерины, маленькая Иванка родилась 11 апреля 1986 года.

Валентина, крестная мать Иванны, вспоминает: "Их приютила в Киеве сестра Кати Раиса, которая сама воспитывала сына. Все вместе они жили в комнатке коммунальной квартиры".

А через две недели, 26 апреля 1986 рода, взорвался Чорнобыль.

27 апреля была организована эвакуация города Припять, в последующие дни начался вывоз жителей других населенных пунктов из десяти-, а затем из тридцатикилометровой зоны радиоактивного загрязнения. Людей убеждали, что все это временно, на два-три дня, им не разрешали брать с собой личные вещи, детские игрушки, домашних животных.

Во время эвакуации людям разрешили взять только самое необходимое. 

Между тем радиоактивные выбросы от взрыва четвертого блока ЧАЭС устремились в сторону Центральной и Восточной Европы и частично выпали там. Зарубежные средства массовой информации заговорили об угрозе для жизни, а в это время в Киеве, других украинских городах и селах ни о чем не подозревающие люди по радиоактивной пыли вышли на первомайские демонстрации и праздничные массовые гуляния — вместо честного сообщение о смертельной опасности перестроечная власть начала политико-пропагандистские заигрывания с собственным народом и международной общественностью.

Услышав об аварии на ЧАЭС, Петр Захарович в ближайшие выходные взял этюдник и поехал в Припять, чтобы тайком пробраться в зону и собственными глазами увидеть, что произошло. Он стал свидетелем событий, которые навсегда остались в памяти.

Колонны техники двигались по улицам города нескончаемым потоком, а в небе гудели военные вертолеты. Сначала я подумал, что началась война...

Осознав, что случилось, Петр Емец записался ликвидатором-добровольцем последствий аварии. Сначала думал уложиться в отпуск, потом — в лето, дальше планировал остаться на полгода, но получилось иначе.

На снимке: удостоверение ликвидатора последствий аварии на Чернобыльской АЭС П.З. Емца для прохода в 30-километровую зону отчуждения.

Зона

Чернобыль открыл собой новую эру, в которой стали привычными такие словосочетания, как выброс радиации, лучевая болезнь, генные мутации. Но поначалу радиация не пугала.

Приезжаешь после вахты в Киев. Все спрашивают: ну как там радиация? Пожимаешь плечами: кто его знает. Если бы летело что-то наподобие камня да стукнуло по голове. А так ты ничего не чувствуешь. Ну, подумаешь, голос исчез или голова болит...

Он работал дежурным на контрольно-пропускном пункте. Два дня стоял на вахте, трое суток рисовал: для себя, для друзей и знакомых. Бывало, за один день получалось  по несколько произведений.

Сколько работ вывезли ребята ... Всем что-то на память нарисовал: портрет или пейзаж — больше, меньше, совсем маленький — каждому хотелось взять домой хоть что-то, пусть совсем крошечное.

Только малая часть работ осталась у автора. Именно эти картины, написанные непосредственно в зоне отчуждения в 1986 — 1988 годах, вошли в чернобыльскую коллекцию Петра Емца. Около двухсот полотен, вобравших в себя боль и скорбь разоренной земле.

Начальник пионерского лагеря "Сказочный" И.Я. Лернер: «Петр — первый из художников, кто добровольно пришел в зону. Вы бы посмотрели, какими возвышенными получаются ребята".

Были на его портретах и украинцы, и русские, и узбеки, и туркмены ... Не говорим «добровольцы», потому что кто-то приехал в Чернобыль по разнарядке, а кто-то по принуждению. Встречались среди ликвидаторов и командированные, и заключенные, и мальчики, которых призвали в армию и отправили в Чернобыль. Они меньше всего думали тогда о высоком патриотизме, каких-то заслугах и наградах, но стали настоящими героями, о подвиге которых впоследствии заговорил весь мир...

Поражала невероятная работоспособность людей, отсутствие чванства и подлости среди ликвидаторов. Зона отсекала подлого человека сразу, с первых минут. Как-то сразу было понятно кто есть кто.

На территории Чернобыльской АЭС. 1986 год.

Помимо написания портретов Петр Емец ходил в зараженный лес, в заброшенные села, на берег отравленной реки. Все вокруг поражало. Природа изобиловала невероятно. В одном из документальных фильмов, снятом в Чернобыле, есть кадры с грибом, на который наткнулся Петр Емец во время одной из таких своих «прогулок».

Он был круглый, как шампиньон, но такого огромного размера, какими грибы в природе не встречаются. Ослепительно белый, вырос прямо на дороге. В конце недели приехала съемочная группа, и кадры с этим грибом вошли в документальный фильм.

Снимать невероятные вещи. Я им целый ворох роз нарвал: обычные розы, а на лепестках — шипы. Листок липы — полтора метра длиной и метр шириной...

Конечно же, я понимал, что и с нашими организмами радиация делает страшные вещи, в седьмом поколении начнут рождаться вот такие дети (П. Емец показывает на картину «Мутанты СССР» — ред.). Но я ошибся — этот процесс начался гораздо раньше. Мутанты уже есть.

- Почему не уехали, не убежали от той смертельной опасности? — спрашивали впоследствии Петра Захаровича журналисты.

Да вы что, смеетесь? Это сейчас так кажется, а тогда была работа, люди были рядом со мной, все вместе делали одно дело. Как это уехать? А кто же будет все это находить, рисовать эти заброшенные дома? Оставлю все и убегу?

Но художник несколько лукавит, потому что бежал наоборот, в зону. Когда заканчивалась одна вахта, сразу просился в другую. А запрещали — жил нелегально. Если администрация снимала с продовольственного обеспечения, помогали многочисленные знакомые, потому что кто в зоне не знал Петра Емца!? Он хоть и отличался вспыльчивым характером, но сразу вызывал симпатию, потому что не беспокоился о собственном интересе, был веселым и общительным, даже несмотря на те страшные условия, в которых приходилось жить и работать.

Знакомые ребята утром подбрасывали УАЗом или "бэтээром" в отдаленные точки, а вечером забирали обратно. Но иногда так далеко забредал, что не успевал вернуться на условленное место, а о мобильных телефонах тогда еще даже не слышали. Поэтому заходил в первый попавшийся заброшенный дом на ночлег. Но такие ночи очень не любил: кругом жуткая тишина и ты один в мертвом селе.

Сначала ходил без всякой системы, наугад, но впоследствии разбил зону на условные квадраты и один за другим обследовал каждый клочок.

Правда, немного покрикивали на меня, пока не познакомился с полковником КГБ Бурениным Валерием Павловичем — он помогал и с красками, и с разрешениями на рисование. А вообще-то начальство довольно было: как-никак, собственный художник, на каждый праздник — выставка. Может, эти картины и не появились на свет, если бы мне не давали такой свободы. Говорили: «Петр, рисуй все. Постараемся вывезти».

Полковник В.П. Буренин на "личном транспорте".

Самой большой сложностью было именно вывезти, ведь из зоны ничего забирать не разрешали: все предметы были заражены радиацией. Сохранились кадры киноленты, на которых Петр Емец, комментируя одно из полотен, написанных непосредственно в 30-километровой зоне, говорит: "Главное, что у меня уже есть слайд этой картины. А раньше невозможно было сфотографировать — пленка засвечивалась".

Как бы в подтверждение этих слов сохранился почерневший, будто засвеченный фотоснимок самого художника (кстати, очень похож на "Автопортрет",) на обороте которого рукой Петра Захаровича написано: "Радиоактивность разрушила пленку. 1987 г.".

На снимке Петр Емец. Радиоактивность разрушила пленку.

Признание

Киевляне увидели коллекцию картин "Колокола Чернобыля" в конце 1988 года, когда в Республиканском доме литераторов открылась первая персональная выставка Петра Захаровича.

К тому времени семья Емцев уже имела в Киеве собственное жилье, если можно так назвать одиннадцатиметровую комнату с крохотной кухней в общежитии на улице Маршала Рокоссовского. Картины были повсюду. И те, что из 30-километровой зоны, и свежие, еще не просохшие от краски. Они стояли и лежали везде — в комнате, на кухне, на балконе. Пройдет совсем немного времени, и эти полотна удивят весь мир, но сначала их должна была увидеть Украина.

Уже в следующем, 1989-м году состоялось восемь вернисажей Петра Емца. Начался период славы. Талантливого художника называли летописцем эпохи, гениальным автором историко-документальных картин. Столичные творческие круги признали его своим. Перед художником открылось много дверей. В конце того же 1989 года Петра Емца приняли в Союз художников УССР.

Выставку Петра Емца благословляет митрополит Киевский и всей Украины Филарет.

Его картины хотели иметь у себя художественные музеи. В частности, в октябре 1990 года заинтересованность в приобретении работ Петра Захаровича проявил Государственный исторический музей Украинской ССР. «Особую ценность для нас представляют работы, выполненные Вами по Чернобыльской тематике. Музей также намерен приобрести ряд произведений из тех картин, которые находятся в данный момент на выставке за рубежом (Швеция, Голландия)», — написал в официальном письме к художнику директор музея И.В. Кардаш.

Наконец была решена и жилищная проблема — Петр Захарович с семьей переехал в просторную трехкомнатную квартиру на Оболони. Но бунтарский нрав Емца нельзя было успокоить ни званиями, ни жилплощадью, ни заработками. Он не обращал внимания на общепризнанные авторитеты. Если что-то не нравилось — говорил об этом открыто, что не всем нравилось, поэтому многие из коллег его недолюбливали.

В 2002 году Владимир Пидгора писал: "Петр Емец награжден Золотой медалью Фонда добра, Золотым дипломом-медалью художественной школы имени Леонардо да Винчи (Италия), памятным дипломом милосердия ... Но почему-то в этом перечне не указана ни одна правительственная награда. Потому что их нет. А почему собственно? Летописец и участник ликвидации последствий аварии Чернобыля не уважаем властью независимой Украины? Удивительно. Непонятно. "

На самом деле, этот вопрос был риторическим, ибо автор тех строк и другие, близкие к художнику люди, знали причину. Тогдашняя пресса (в) открыто констатировала: "Это сегодня в Союзе художников Украины насчитывается около пятидесяти мастеров, писавших свои произведения на чернобыльскую тему "с натуры ". Но точно известно, что в 1986-1987 годах Емец был единственным профессиональным художником, работающим в Зоне отчуждения ЧАЭС ... Работы Емца почти никогда не соседствуют с картинами его коллег по цеху на тематических выставках. Говорят, псевдочернобыльцы всячески стараются затенить значение творчества Емца, чтобы добыть себе побольше лавров ... ".

Петр Емец и Владимир Пидгора в 30-километровой зоне отчуждения.

Подтверждение этому находим и в документальном фильме, снятом журналистами Национальной телекомпании Украины накануне 10-й годовщины Чернобыльской катастрофы.

— Вы там (в 30-километровой зоне отчуждения — ред.) видели много людей с мольбертами, с кистями? Потому что я уже насчитал по крайней мере сотню художников, получивших какие-то премии, медали, высшие президентские награды за то, что говорили правду о Чернобыле? — спросил Петра Емца ведущий программы Александр Анисимов.

Петр Захарович на минуту задумался:

- Вы знаете, был один ... Валерий Бобков. Профессиональный художник, член Союза художников СССР. Но он побыл три месяца и уехал домой. Сделал несколько, по сути, этюдов.

- А откуда же взялись десятки других? — спрашивает журналист.

- Да, цифры ... Но что я могу сделать... ".

Журналист Александр Анисимов во время съемок документального телефильма о Петре Емце (фото из 30-километровой зоны отчуждения).

Однако недоразумения с коллегами были не единственной проблемой Петра Емца. Художника не раз пытались обмануть мошенники. На самом деле "Колокола Чернобыля" повидали на своем веку немало приключений, но каждый раз возвращались к законному владельцу. В частности, 18 апреля 1991 газета «Советская Житомирщина» писала: «Почти целый год сто картин А.П. Емца «путешествовали» по Швеции. За меценатов-благотворителей выдали себя ловкие дельцы из кооператива «Зодчие», прикрытого еще год назад за серьезные нарушения законодательства, злоупотребления. Не знал этого прикованный к постели болезнью художник, соглашаясь на их предложение. Фактически за его спиной создавалась коварная коммерция. Выставку готовились переправить уже в Данию. Трудно передать словами, что пережил художник, случайно узнав всю правду. Никакого гонорара так и не прислали из своих барышей его «меценаты». Только услышав, что афера в конце концов раскрыта, решили кое-как замести следы. Лишь тогда картины и «пришли» на украинскую таможню».

В этот период Петр Захарович находился на стационарном лечении в Киевском радиологическом центре. Врачи обнаружили у него начальную стадию лейкемии.

Америка

Неизвестно, чем бы закончилось лечение, если бы не счастливое стечение обстоятельств. Буквально через неделю после выхода упомянутой выше газетной статьи, 25 апреля 1991 в Киев прибыла заместитель генерального секретаря ООН Маргарет Джоан Энсти. Она посетила выставку «Колокола Чернобыля» и дала высокую оценку представленным на ней полотнам художника.

Украинская пресса цитировала слова Маргарет Дж. Энсти: "Большое впечатление на меня и моих коллег произвела выставка картин Петра Емца. Свои произведения он в течение трех лет писал в 30-километровой зоне. Они стали настоящим документом эпохи. Я сказала автору, что в восторге от его таланта".

Вскоре после этого по линии ООН Петр Захарович получил приглашение в Америку для прохождения курса лечения. Но он уехал в США не с пустыми руками. В приглашении было четко сказано: очень желательно взять с собой картины.

Полотна Петра Захаровича удивили и шокировали американцев как самой правдой жизни, там и талантом, с которым эта правда была передана.

Выставка П. Емца в Нью-Йорке. Петр Захарович со своим американским другом. Фото на память. 

Перелом

Врачи дали утешительный прогноз — болезнь не вернется. Американцы пригласили его остаться поработать несколько лет, и Петр Захарович принял это предложение. В конце февраля 1992 он вернулся в Украину, чтобы забрать с собой в Америку жену и дочь (для этого нужно было наконец зарегистрировать брак с Екатериной и официально оформить отцовство на Иванну). Но через две недели случилось то, от чего он так и не пришел в себя окончательно.

Возможно, виной тому послужил опять таки его вспыльчивый характер. Супруги пошли навестить родственников и там поссорились. Это была обычная семейная перепалка, но Катя приняла все близко к сердцу и собралась домой. Племянник Саша пошел с ней, а раздосадованный мужчина остался ночевать в гостях. Когда же утром вернулся домой, увидел на столе записку жены: "Петр, позаботься об Иванке...".

Валентина: "Нашли Катю в больнице. Как выяснилось, она решила покончить с собой и пошла под поезд, но осталась жива. Умерла же на операционном столе."

Родные Екатерины обвинили во всем Петра. Да он и сам до конца дней казнил себя за то, что не пошел тогда за ней...

48-летний художник остался один с пятилетней дочкой на руках, которая по документам была ему совсем чужой. Друзья советовали по-разному. Некоторые считали, что ей будет лучше в детском доме, потому что мужчине не справиться с воспитанием маленькой девочки. Но он и слушать не хотел, больше года обивал органы опеки, пока не получил положительное заключение об усыновлении.

О том, что чувствовал в тот период, вскользь рассказывает газетная вырезка. В октябре 1992 года друг художника Александр Винокуров писал:

"Мы долго не виделись, и, когда он позвонил, я искренне обрадовался, засыпал его вопросами: " Как здоровье? Как Америка? Как там твои выставки?».

- Ты что, ничего не знаешь? — задрожал голос Петра. — Катя погибла...

Опять — удар. Первая семья распалась. Во второй — смерть. Остался Петр с дочкой Иванкой. Депрессия. Но Емец — сильный человек. Когда приехал к нему, он подвел меня к мольберту: "Всю ночь рисовал". На меня смотрела улыбающаяся Катя, жена Петра... ".

Европа

Был Петр Емец человеком религиозным? Скорее нет, чем да. Однако он не отрицал духовного начала и одухотворенности всего сущего.

Вот если бы мы сами собой управляли ... Да нет, нашей планетой и нашим жизнями кто руководит. Мы не знаем, кто. Я не утверждаю, что это Бог или иная персона. Но сила какая-то управляет всем.

В послечернобыльский период художник все чаще воспроизводит на бумаге храмы и другие объекты сакральной архитектуры. В Киеве рисует столичные церкви, Китаеву Пущу, Софийский собор. Путешествуя по странам Европы, создает серию акварельных и масляных работ с натуры, на которых с большой любовью изображает и православные соборы, и католические костелы, и мусульманские мечети.

Особо неизгладимое впечатление произвели на Петра Емца Италия и знакомство с Джорджио Бонджованни.

Украинские газеты писали: "В городе Маскалучия на острове Сицилия в течение нескольких месяцев (с октября до конца 1993 года) демонстрировалась его выставка" Колокола Чернобыля ". Выставку украинского художника организовали активисты итальянского общества" Арка ", занимающегося экологическими, религиозными и уфологическими проблемами, и прежде всего — Эудженио Сирагуза, Джорджо Бонджованни и Орацио Валенти, не так давно гостившие в Киеве.

Итальянцы тепло встретили Петра Емца, ему вручен диплом школы искусств имени Леонардо да Винчи, администрации Сицилии и города Маскалучия. Когда он возвращался домой, итальянцы  устроили небольшой концерт, который начался мелодией "Ехал казак за Дунай».

Петр Емец во время уфологической конференции в Италии.

Петр Захарович прибыл в Италию по приглашению известного стигматика, и тот представил украинского художника как последнего пророка. А все из-за картины «Дорога из обещанного рая», на которой Петр Емец изобразил крах СССР за несколько лет до того, как это произошло в действительности.

Все 70 лет человек работал, чтобы только прожить, прокормить своих голодных детей. На сегодняшний день Центральный Комитет в Москве, как затравленный волк, не знает, куда броситься, какое оружие применить к этому бедному народу. Страшно становится. Придет время, тот страшный суд, напророченный много веков назад, и народ спросит, за что отданы все годы? В честь чего? Пусть меня и расстреляют, но если появится возможность, я спрошу у своего правительства: кто у меня украл мою жизнь? Мне на сегодняшний день 47 лет, а я знаю одни лишь пинки, только голодные годы и нищету. От меня скрывалась даже сама возможность увидеть, как живут другие страны. Они боялись, чтобы я не смог сравнить тот порядок с этим. Но все открылось.

Однако несмотря на такую острую критику, Петр Емец все же любил Украину, и каждый раз возвращался домой.

Не верьте тому, кто рассказывает, как хорошо на чужбине, — это неправда.

Потерянные надежды

Он видел богатую Америку и бедствующий Афганистан, цветущую Италию и разрушенную Югославию, его приветствовал благополучный Берлин и шокировало страшной бойней Сараево. Но самое большое испытание его ждало в Украине, где в это время проводились первые экономические реформы. Одновременно с большими надеждами и чрезвычайным подъемом патриотически настроенных украинцев, девяностые годы вошли в историю его страны как период катастрофического падения уровня жизни, разгула беззакония, ваучерной приватизации, стремительного обогащения небольшой группки близких к власти людей и обнищания остальных.

В рабочей версии документального фильма о Петре Захаровича, отснятой в 1996 году, есть кадры, не вошедшие в фильм. Именно они дают нам понимание того, как художник относился к новой власти.

Корр: Очень много в Киеве разрушают. Даже то, что фашисты и коммунисты не разрушили, сейчас исчезает. Как можно этому противостоять?

Петр Емец: Ну почему? Я например видел и другое — новостройки такие изысканные там, в Царском Селе. Киеву еще далеко до этого. Так что зря думаете... Киев строится, но тайно от народа ".

Был ли Петр Емец патриотом? Безусловно, если под патриотизмом мы понимаем особое эмоциональное переживание за судьбу своей страны. Но он никогда не заигрывал с властью, не умел рисовать то, что нравится политическим вождям в какой-то конкретный момент, поэтому были периоды, когда Петр Емец едва сводил концы с концами. Тем более, что его Чернобыль в это время тоже стал не актуальным — арт-рынок конца 90-х интересовали уже другие вещи. Отсюда — обида и боль, которые появились в сердце художника.

Возможно, когда-то мне дочь моя, которая не ест то, что едят соседские дети, и не простит ... Но она поймет ... Я поклялся: не продам и не подарю ни одной работы. Эта страна, в которой я живу, не получит даже неудачный, даже самый плохой мой этюд. Я не прощу ее за то, что сейчас моя дочь практически голодает...

Но, к сожалению, он ошибся насчет Иванны. Дочка, его светлый, утешительный лучик, не поняла и не простила. А возможно, кто-то шепнул ей, как погибла мать и кто в этом виноват? Во всяком случае, когда подросла, между ней и отцом все чаще возникали недоразумения. В конце концов отец и дочь разменяли трехкомнатную квартиру на две "малосемейки" и разъехались в разные концы Киева. Впоследствии Петр Захарович лишился и этого скромного жилья.

Ольга, (третья жена и официальная вдова П.З. Емца): "Иванна жила отдельно, и Петр очень за нее переживал. Но она с отцом почти не общалась. В конце концов мы решили продать квартиру в Киеве и переехать в Володарку, о которой Петр Захарович часто вспоминал".

Однако семейная жизнь не ладилось, поэтому супруги решили жить отдельно, хотя официально и не расставались. Петр Захарович поселился в доме, куда его пустили знакомые. Жил очень скромно, впрочем, казалось, что его не угнетают ни давно не видевшие ремонта полотки, ни старая мебель. Он был полностью погружен в искусство. Без того, чтобы рисовать, не мог прожить и дня. Картины стали его миром, его муками и радостью.

Вместо эпилога

Жизнь и смерть, любовь и предательство, богатство и нищета, гонения и признание. Всего было много, слишком много для одного человека. Но ни болезни, ни жизненные неурядицы не сломали Петра Емца.

Один из друзей: "Мы познакомились в 2011 году, и благодаря общению с Петром Захаровичем я по-другому начал смотреть на жизнь, открыл для себя удивительный мир искусства ...

Он был старше меня почти на 40 лет, но разница в возрасте не ощущалась. Петр Захарович заряжал энергией нас, молодых, и буквально излучал позитив. До сих пор перед глазами широкая, счастливая улыбка моего старшего друга, которую я видел постоянно, когда приезжал к нему. Он всегда меня ждал, однако сам никогда не беспокоил, никому не навязывал своего общества. Зато у него самого я часто видел каких-то людей — к нему шли, зная, что ни в чем не откажет, отдаст последнее: душевное тепло, деньги, картины — не жалел ничего. В последние годы Петр Емец рисовал много цветов, и я всегда удивлялся его ярким, сочным и жизнерадостным полотнам.

Умер Петр Захарович 18 октября 2016 после перенесенного инсульта. Но для меня он до сих пор жив — что-то эмоционально доказывает и устанавливает на мольберт свою незаконченную картину жизни...