Деревянные фантазии Александра Выговського

Александр Выговский. «Господин Мироздание. Рождение нового дня». «Сэнсэй». «Благородный, но начисто лишенный наследства рыцарь Айвенго».

С формальной точки зори скульптуры Выговского можно сравнить с японскими окимоно, только выполненными в его собственной манере. Ведь даже сюжеты там и здесь похожи: женщины, дети, музыканты, персонажи народных верований и различные фантастические существа. Но стоит только взглянуть на скульптуры Александра Выговского, чтобы понять: в таком сравнении мало истины. Японские мастера всегда стремились к простоте, спокойным и взвешенным формам, а Выговский - это непредсказуемость, вычурность, изобретательность, сплошная аллегория и сокровенный, двойной или даже тройной смысл.

В его работах действительно есть что-то от сюрреализма. Прежде всего, это принятие иллюзий, включенность в мир идей и фантазий - прекрасный, а порой ужасный и уродливый.

Впрочем сюр всегда оторван от жизни, не признает конкретных, живых образов, а Выговский сочетает свои фантазии с реальностью, он никогда не создает абстракцию ради абстракции. Каждый его образ становится символом и несет определенный, вполне конкретный смысл, зачастую саркастический, но не безразличный.

В каждом его произведении - изящном, аллегорическом, подчеркнуто грубом - через тонкую, а иногда горькую иронию просматривается любовь к своей земле, к человеку, к истории. Искусство Выговского - это четкая гражданская позиция, наполненная глубоким философским и политическим содержанием. Способность к наблюдению и анализу, всесторонние интересы помогают ему ориентироваться в современном мире.

При этом бесполезно искать в творчестве Выговского чье-либо влияние или эквиваленты, он - яркий представитель безграничного и непонятного современного искусства. Не становясь последователем какой-либо школы, он создает собственные миры, к поиску смысла бытия добавляет немного дикарского нрава, а к премудростям функционирования души - горсть безумия.

Выговский не просто оригинален - он свободен от любых догм, рамок, штампов, несвободы: самурай на игрушечном коне, батюшка на скейтборде, благородный рыцарь с прицепленными к копью семейными трусами. Композиции, одна наглее другой, отражают его собственный внутренний строй, часто насмехающийся над устоявшимися нормами.

Работы Александра Выговского даже не требуют подписи автора, потому что он такой один и под него невозможно подстроиться. Эти скульптуры сразу узнаешь по оригинальному сюжету и четко выраженному авторскому посланию. Причем зрители прочитывают эти послания каждый по-своему, в зависимости от собственного мировосприятия, воспитания, образованности, общего развития.

Впрочем Выговский никогда не оставляет зрителя наедине с его догадками. Он относится к тем немногим художникам, которые, мастерски владея художественным словом, пишут собственные комментарии к своим работам. Это помогает воспринимать образы эмоционально и интеллектуально одновременно. Автор связывает эти две основные формы познания, тем самым пытаясь выразить собственное кредо не только в формах, но и в словах.

Икона за четверо суток

Простое увлечение резьбой переросло в нечто большее, когда он начал вырезать на продажу небольшие резные сюжеты на религиозную тему, иконы и распятия.

Помню, когда делал икону, то вырезание одной фигурки должно было занять одну ночь. Если дольше - не справился. Например, образ девы Марии с младенцем: две фигуры - две ночи, все остальное (пейзаж за спиной, резная каемочка и т. д.) — еще две ночи, всего четверо суток.

Продавал их преимущественно за границу. Это позволяло художнику выжить, а работы автора оказались в США, Канаде, Японии, Южной Кореи, Франции, Испании, Греции, Израиле, Германии, Чехии, Словакии, Польше, Венгрии, России, Аргентине...

У самого Александра Выговского сохранилось лишь восемь работ этого периода: «Преображение», «Да святится имя Твое», «Скорбь», «И придет Царствие Твое», «У Пилата», «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят», «Крестный путь», «Псалом 23. Господь - мой пастырь».

Александр Выговский. «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят». 

Господин Мироздание

Как память о тех далеких и нелегких временах они (иконы - ред.) для меня бесценны, но однажды утром я проснулся и понял, что хочу сделать нечто большее, чем просто красивую резную картинку.

И Выговский начал конструировать собственную реальность. Его смелые композиции подтверждали невероятное желание вырваться за рамки устоявшегося и олицетворяли разлом традиционных ценностей. А богатое воображение художника постоянно рождало новые невероятные сюжеты, которые затем реализовывались в творческих приключениях, зачастую иронических или просто забавных, а иногда - очень глубоких и серьезных. Единственное, чего вы не увидите в скульптурах Выговского, это банальности.

Он прибегает к собственным идеям создания мира, которые кажутся художнику наполненными большим содержанием, чем традиционные представления и догмы, и в этом проявляется главная особенность его натуры: не подчиняться, не быть скучным и однообразным! Поэтому-то в произведениях Выговского доминирует вызов и скандал. К примеру, первый человек не просто материализуется из грязи и пыли, а земля рождает своего первенца в муках, как настоящая мать («Шестой день»), а Вселенная в его воображении - это толстый дядька с сигаретой в руках, весь в звездах-родинках («Господин Мироздание»).

Александр Выговский. «Шестой день». 

В сумерках своей души

Сняв ризу и освободившись от давления всех предписаний официальной философско-теологической мысли, художник посвятил себя решению доселе неприкасаемых проблем. И среди них самая первая - это собственная сущность. 

Образно-метафорический подход позволил мастеру показать, как его собственная душа врастает корешками в землю («Душа»), насколько она многослойна и неоднородна («Автопортрет с веревками»), а вот уже готова улететь в небо, но все еще привязана к пупку невидимой нитью («Кома»). Впрочем бояться нечего, ведь «Смерти нет»!

Да, я верю в реинкарнацию. И первые христиане тоже верили, и святые отцы в VI веке после Рождества Христова также говорили о реинкарнации. Но в действительности никто не знает, в том числе ни один священник не в курсе, как все на самом деле происходит на том свете. Но я на сто процентов уверен, что не так, как об этом пишут в книгах и рассказывают в церкви. Сам я уже давно не зацикливаюсь над поиском ответа на этот вопрос, потому как, что бы мы себе не придумали, во что бы ни верили, будет все равно иначе. Мы настолько малы, а наш ум насколько несовершенен, что даже в общих чертах не можем представить, как все произойдет на самом деле.

Все это — очень серьезные, важные вещи, особенно если касаются не кого-то обезличенного, а тебя самого. И, как правило, все нормальные люди тоже относятся к себе очень серьезно – только не Выговский! Стоит только взглянуть на его «Автопортрет со шпагой на палубе на фоне бурного океана». Первое, что приходит в голову, — автор точно ненормальный, потому что кто, кроме него, решится изобразить себя ничтожеством, одним с лицевой стороны — другим с изнанки, с традиционной украинской жабой в груди?

Самоироничный, легкий, остроумный, он может рассмеяться над собой. А значит, у него есть шанс не превратиться в мрачно-торжественное чучело, которое вот-вот лопнет от осознания собственной значимости.

Александр Выговский. «Автопортрет со шпагой на палубе на фоне бушующего океана». 

Новосветские батюшки

Тонкий юмор, ирония, иногда сатира присутствуют почти во всех скульптурах Выговского. Художник заставляет зрителя улыбнуться, и не случайно: художник всем своим творческим кредо снова и снова подталкивает нас к мысли, что все глупости мира совершаются с серьезным выражением лица. 

Скульптуры «Веселый монах», «Архиерей», так же, как и «Крестный ход» — это шуточный взгляд автора на коллег-священников. Они, будто 3D иллюстрации изданной в 2015 году книги Александра Выговского «Новосветские батюшки и матушки» - веселых и поучительных историй из жизни священнослужителей. И хотя церковная жизнь достаточно закрыта и обросла многочисленными мифами и запретами, автор не боится показать нам священников обычными людьми — со своими радостями и проблемами.

Александр Выговский. «Архиерей».

Мадам Брошкина и компания

Художник уделяет внимание не только духовенству — Александр Выговский обращает свой ироничный взгляд и на людей светских. Прежде всего досталось представителям так называемых творческих профессий со всеми их фишками («Богема», «Мельпомена»). Не забыл автор и о замученных интеллигентах — современных учителях («Сэнсэй»). Другое дело — их бывшие ученики, такие как «Сержант Петренко: трое детей ...», «Мадам Брошкина», «Орел - не парень» — — настоящие ничтожества.

Александр Выговский. «Богема».

Просто расслабьтесь!

Но у зрителя не должно сложиться впечатление, что Выговский - это брюзга, которому все не нравится, и он только и делает, что выискивает в людях какие-то недостатки. Нет, он может быть заводным, веселым и непосредственным, как те двое в скульптуре «Еври бади дансинг»! Сделанная из обычных зубных щеток, элегантно названных «пластмассой», она не побуждает к поискам смысла жизни. Просто двигайтесь, танцуйте и получайте удовольствие!

Не стоит искать какой-то сокровенный смысл и в таких скульптурах Александра Выговского, как «Африка. Зомби. Баскетбол», «Детство», «О-о-о-й-бля-а-а!». Просто расслабьтесь!

Александр Выговский. «О-о-о-й-бля-а-а!» 

На тему барабашек

Он с детства обожал мистику, все тайное и сверхъестественное. И оно тоже было к нему неравнодушно. Или ему только так казалось?

У меня дома тоже живет Барабашка. Вернее, мне нравится думать, что он живет у меня дома. А вообще я не знаю, чего нет в этом мире и что в нем есть. Поэтому ничего категорически не отрицаю и не исключаю.

Скульптур на тему барабашек у Выговского несколько: «Мой домовёнок», «Страх». Это довольно милые создания, которых не стоит бояться, потому что они ... только плод нашего собственного воображения!

Александр Выговский. «Мой домовенок».

Рожденные в СССР

Но как говорят, делу время, потехе час. И Александр Выговский снова возвращается к серьезным вещам. Когда мастера спросили, какая скульптура его любимая, он указал на «Рожденные в СССР». Каменная голова с закрытыми глазами, заткнутыми ушами и плотно сжатыми губами. Из темечка этой головы прорастает хилое, слабое деревце, а вокруг пасутся круторогие бараны.

Александр Выговский. «Рожденные в СССР». 

Никого не хочу обидеть, но на такие головы лучше не полагаться. В том числе и на меня, ведь я тоже из того советского теста.

Многие произведения — как скульптурные, так и литературные — автор посвятил теме Голодомора в 1932-1933 гг. Когда смотришь на его работу «Первомайский парад 1933 года», сами по себе в памяти всплывают строки из стихотворения Александра Выговского:

... Ой, мамочка, кушать хочется —

голова кружится, морочится.

- Знаю, знаю, дитя,

Но еды у нас нет пока.

Даже возле колодца

Стебелька не найдется.

Съели соседские детки

Всё, до последней ветки.

(перевод ред.)

Почему меня это так трогает? Не знаю, ведь сам я никогда не голодал. Но мне физически тяжело читать книгу, слушать музыку или смотреть телепередачу о Голодоморе. Возможно, в своей предыдущей жизни в один из этих голодоморов я умер. Теперь даже не могу находиться на митинге, посвященном Голодомору. На глаза наворачиваются слезы. Я отхожу в сторону, отворачиваюсь, чтобы люди не видели, как плачу...

Александр Выговский. «Первомайский парад 1933 года».

Любимый цвет — желто-голубой

«Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас ...». Кто не пел эти строки вместе с Андреем Макаревичем? Только большинство быстро забывает спетое, а для Александра Выговского эти слова давно стали абсолютно осознанной жизненной позицией. «Мимикрия» - точно не для него.

Если очень захотеть и стоять на своём, то мир таки прогнется под тебя. Происходит интересная вещь. Если ты стоишь на своем, хотя тебе больно, тебя ломают и выкручивают, то даже если ты не победил, но выстоял, ты уже победил. Кто-то назовет это упрямством. Но для меня это принципиальность. Цивилизацию двигают те, кто страдает.

Александр Выговский. «Мимикрия».

У Александра Выговского довольно много произведений, посвященных образу домайдановской и современной Украины. Но это не красная калина, не соловьиное пение и не другие, привычные и дорогие сердцу каждого украинца символы родной земли. Его Украина - вся в ранах, проткнутая проволокой и простреленная пулями, с языками пламени на голове («Кризис среднего возраста»).

Серия работ патриотического направления стала удачной попыткой автора дать острые социальные характеристики отдельным субъектам и целым общественным слоям исключительно художественными средствами. Образ выстраивается на грани гротеска, когда откровенный юмор ситуации сменяется на иронию, выраженную пластически. Намеренная деформация образов и фигур, к которой часто прибегает Александр, не является бунтом, но демонстрацией творческой свободы, средством раскрытия глубинных проблем, на которые откликается автор.

Александр Выговский. «Кризис среднего возраста».

Говорят, что, как правило, искусство не имеет национальности. Возможно, в подобном утверждении и есть доля истины, но это не касается Александра Выговского. В его творчестве присутствует национальность - он украинец, и этого не скрыть.

«Я не ненавижу чужое. Но я свое люблю больше, чем чужое», - говорит Александр Григорьевич.

Безусловно, он патриот. Только его любовь к Украине — это не слепая страсть и любование, а работа ясного ума и желание совершенствования.

Со временем к восторгу, вызванному теми изменениями, которые произошли в его государстве после свержения коммунистического режима и обретения им независимости, прибавилось неумолимое осуждение всего плохого, что осталось и развилось. Его протест против цинизма, равнодушия, против лживой власти, топтания чести и достоинства народа, против ментальности раба воплотился в совершенно конкретную и твердую материальную форму (скульптуры «Диктатура», «Троглодит», «Украинская Фемида»).

Александр Выговский. «Украинская Фемида». 

«Но украинцы - уникальный народ. У них нет благоговения перед властями, и они снесут любого, кто их доймет», - убежден Александр Выговский. Он сам был участником Майдана, а после создал несколько скульптур, в которых увековечил память о тех событиях. Это уже упомянутая скульптура «Кризис среднего возраста», а также «Небесная Сотня» и «Революция».

Александр Выговский. «Революция».

Кроме того, в ноябре 2016 года в Белой Церкви был открыт памятный знак «Небесная сотня». Трое мужчин с оружием в руках закрывают собой Украину. Невозможно различить их национальность, возраст, черты лица. Скорее всего, до Майдана они никогда не видели друг друга, но в те холодные февральские дни стали братьями и погибли за общую высокую идею.

Кстати, устанавливали этот памятник тоже трое мужчин, но хорошо знакомых не один десяток лет.

Я колебался почти год (в голове долго не складывалась картинка будущего памятника), но в итоге согласился. Мы работали втроем: идеи мои, техническая часть Александра Стефанова (с ним подружились еще на первом курсе института), и золотые руки отца Михаила, настоятеля церкви в селе Пылыпча Белоцерковского района (с ним жили в одной комнате во время обучения в семинарии, и с тех пор дружим).

Но когда памятный знак уже открыли, на меня вылилось столько негатива, что просто исчезло желание что-то говорить, доказывать людям, слышащим только себя и обвиняющим всех вокруг в том, что с ними предварительно не посоветовались. Главные претензии были к тому, как мы на карте Украины изобразили Крым - он получился надломленным. Но разве сейчас иначе? Разве он не надломлен? Бог даст, на полуострове снова будет украинская власть, и я с радостью откорректирую нашу инсталляцию.

Это правда: к творчеству Александра Выговского люди относятся очень по-разному - одни восхищаются, другие вовсе не хотят признавать. Но он продолжает воевать с ветряными мельницами, хотя устал и не раз давал зарок прекратить это неблагодарное дело. Но кто знает, что в этом мире является благодарным, а что нет?

«Я знаю только то, что ничего не знаю, - повторяет за Сократом Александр Выговский. — Но другие не знают и этого...».