Пластически-стилистические особенности моей живописи, а именно принципы декоративизма, обобщения, стилизации, и монументальности, обозначенные опытом работы в художественной керамике и скульптуре, транспонировались в приемы и своеобразную индивидуальную технику моей живописи. Эти особенности тяготеют к рельефной пластике с подчеркнутыми объемом, вырафинированным силуэтом, фактурой и усиленной плоскостностью элементов и деталей.

Структура и композиционные основы моих произведений базируются на сочетании плоскостных элементов и мотивов с пространственными качествами предметов, силуэтов с объемными формами, а линия сочетается и чередуется с пятном. Большое внимание уделяю фактуре, которая выявляет материальные качества предметов и выступает отдельным декоративным элементом ритмической организации полотна.

Стиль моей живописи, направление мазка, его толщина и величина являются не только проявлением цвета и формы. Каждый порыв кисти - отдельный элемент в структуре всей композиции произведения, поэтому нужно заранее все продумать, держать в воображении конечный результат, делать предварительные эскизы. Тогда художник не уподобляется фотоаппарату, а пропускает увиденное через себя и отбирает самое характерное.

Характер мазка, его пластика для меня - готовый элемент, словно частичка мозаики. И эти элементы-мазки я объединяю и группирую в отдельные тональные и цветовые аккорды, подобно тому, как композитор пишет музыкальное произведение. Считаю, что картину можно не только созерцать, но и "слушать".

Поскольку преподаю студентам предметы "Теория композиции" и "Теория цвета", - данные знания применяю в большинстве моих сюжетно-тематических произведений, пейзажах и натюрмортах, а также и портретах. Художественно-образную форму, пластический язык подчиняю объективным законам, основанным на психологии и зрительном восприятии изображаемого.

Вся моя педагогическая деятельность - это симбиоз практики и теории. Когда-то на меня произвела большое впечатление книга Рудольфа Тепфера "О прекрасном в искусстве" (второе название - "Размышления и записки женевского художника"). Профессор эстетики Женевского университета Р. Тепфер опубликовал свой труд в 40-х гг. XIX в. В одном из разделов Р. Тепфер говорит об учителях: "Самый лучший учитель - сама природа." На самом деле, это единственный учитель, потому что художник-педагог - посредник между природой и учеником.

Педагогика - тонкая наука. Каждый художник имеет свою систему, манеру, которая годится только для него самого, а это может навредить ученику. Слепое подражание учителю может уничтожить самобытность ученика. Если учитель "тяжелый", то и ученики будут такими; если учитель отличается простотой рисунка - ученик будет "холодный", без эмоций; если учитель прорабатывает форму очень тщательно - ученик будет "зализывать"; если учитель смелый в композиции - ученик будет бездумный.

Украинский художник и теоретик искусства Николай Писанко (автор книги "Движение, пространство, время") утверждал, что художник, который пользуется больше интуицией, чем объективными законами, правилами и приемами, в своем творчестве не всегда сможет донести художественную идею до зрителя. Н. Писанко исследовал и научно обосновал законы картинной плоскости как первичную среду художественного образа. Картинную плоскость он толковал не только как геометрическую форму, а как энергетически-пространственную конструкцию, содержащую в себе смысловые различия верха и низа, левой и правой сторон. Одним словом, сам формат картины: прямоугольник, квадрат и т.п. - это энергетически-пространственная конструкция - не статичная, живая, в которой содержатся разные по влиянию на зрителя эмоционально-содержательные зоны, находящиеся вне картины.
Поэтому следует обучать объективным законам, правилам и приемам в искусстве, а не навязывать свои субъективные взгляды.

В своих произведениях отражаю период жизни и быта гуцулов от ХѴІІІ до начала 30 гг. ХХ в. А еще занимаюсь научно-исследовательской работой: работаю над диссертационным исследованием "Рецепция Гуцульщины в польской живописи второй половины ХІХ в. - первой трети ХХ в." Считаю, что национальное лицо польского искусства сформировалось в XIX в. на базе, частично, культуры Гуцульщины.